» ГЛАВНАЯ > К содержанию номера
» Все публикации автора
Журнал научных публикаций
«Наука через призму времени»
Май, 2024 / Международный научный журнал
«Наука через призму времени» №5 (86) 2024
Автор: Иванова Анастасия Александровна , студент
Рубрика: Юридические науки
Название статьи: проблемы определения правовой природы роботов
Дата публикации: 17.04.2024
скачать
УДК
346.62
ПРОБЛЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
ПРАВОВОЙ ПРИРОДЫ РОБОТОВ
Иванова Анастасия Александровна
студентка
Оренбургский
институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного
учреждения высшего образования «Московский государственный юридический университет имени О.Е.Кутафина (МГЮА),
г.
Оренбург
Аннотация.
Современный мир практически беспрерывно подчеркивает значимость для
человечества новых задач и решений во всех областях и сферах жизнедеятельности.
Появление новых технологий и усовершенствование привычных механизмов для
удовлетворения требований цифровых реалий ставит новые задачи перед любой
общественной наукой и практикой; особенно важной становится роль права как
инструмента регулятивного воздействия на общественные отношения. В последнее
время для российской и мировой юридической науки остро встал вопрос
регулирования повсеместно внедряемого искусственного интеллекта,
киберфизических систем, продвинутых «умных» роботов и иных достижений
инженерной науки.
Ключевые слова:
правовая природа роботов, роботы, роботизация, искусственный интеллект.
Правительство
Российской Федерации сформировало национальную программу «Цифровая экономика
Российской Федерации» [1], согласно которой требуется формирование новой
регуляторной среды, благоприятной с позиции правового режима, для возникновения
и развития современных технологий. Проректор Московского государственного
университета имени М.В. Ломоносова Вайпан В.А
считает, что одним из важнейших вопросов, требующих разрешения и на уровне
теоретического дискурса, и в сфере законодательного
регулирования, является определение статуса роботов [2].
Роботизация относится
к ключевому элементу формируемого цифрового ландшафта, так как новый тип
экономики основан на широком и массовом использовании автоматических систем,
приборов и оборудования с использованием вычислительно-управляющих блоков, и
устройств, способных функционировать без участия человека. Данная среда даже
именуется "безлюдной" экономикой, что подчеркивает вытеснение
автоматизированными системами и технологиями человека из производственных
отношений [3]. При этом роботы "проникнут" и в повседневную жизнь,
осуществляя различные функции по ведению домашнего хозяйства, предоставлению
социальных услуг.
Интересным является
тот факт, что еще в 1983 году М. Уиллик провел
исследование, согласно которому, по мере развития технологий, позволяющих более
полно взаимодействовать человеку и электронному лицу, возможно размытие границ
между инструментом, в качестве которого выступает электронное лицо, и
оператором, управляющим им, т.е. человеком. По его мнению, со временем
устройства начнут не просто работать, основываясь на неких принципах,
изначально в них заложенных, но и как бы осознавать их.
Похожей логики
придерживаются и отечественные исследователи. С точки зрения Г.А. Гаджиева,
создание в дальнейшем автономного искусственного интеллекта повлечет
потребность в легитимизации признания юридической
личности у высокоразвитой робототехники [4].
Исходя из подобных
аргументов, можно заключить, что на сегодняшний день проблема состоит уже не
столько в том, признавать ли электронное лицо субъектом права, сколько в выборе
модели такого признания. В целом, здесь возможны два варианта: Выработка
отдельной конструкции правосубъектности для
электронных лиц, которая будет отличаться от имеющейся теоретико-правовой
модели как концептуально, так и структурно. Сторонники такого подхода считают,
что из разной природы существ априори следуют различные принципы
функционирования / поведения, а следовательно, и
правового регулирования для ИИ и человека. Такой подход в будущем может
привести к двойственности права и существованию отдельных порядков правового
регулирования для людей и юнитов ИИ («право людей» и
«право вещей» или «право роботов»).
Создание новой единой
категории правосубъектности, содержание которой будет
учитывать специфику всех возможных субъектов права. Признание возможности и
необходимости юридического регулирования статуса юнитов
ИИ не избавляет от необходимости выбора концептуальных оснований такого
регулирования. Основной тенденцией современных изысканий в этом вопросе
являются попытки сформировать правовой статус/режим робота (ИИ в широком
смысле) по аналогии с известными правовыми статусами или режимами, основываясь
на общности каких-то признаков.
Выделяют следующие
условные концепции правового статуса робота:
·
концепция «робот - человек»
·
концепция «робот - животное»
·
концепция «робот - юридическое лицо»
·
концепция «робот - вещь» (механизм,
являющийся источником повышенной опасности)
·
концепция «робот - раб»
Необходимо отметить,
что не все эти подходы одинаково разработаны в науке и не все они имеют равное
число сторонников. Имеющееся правовое регулирование на данный момент реализует
концепцию «робот - вещь». В сфере цивилистики, где в основном и сосредоточены
исследования о статусе и потенциальной правосубъектности
робота», помимо названной, преобладают концепции «робот - животное» и «робот -
юридическое лицо».
К тому же специфика
робота с точки зрения сегодняшнего уровня развития технологий такова, что
актуализирует в первую очередь вопросы гражданского права. «Робот в плане своей
автономности, обладания искусственным интеллектом и самообучаемости
является уникальным объектом правоотношения, требующим специального подхода –
подхода коллективной ответственности изготовителя, оператора, собственника и
пользователя» [5], - считают исследователи из Института законодательства и
сравнительного правоведения при Правительстве РФ.
Специфика робота как
технического изделия не позволяет в полной мере реализовать по отношению к нему
один из компонентов правосубъектности деликтоспособность. Дело в том, что все базовые виды
юридической ответственности (гражданская, уголовная, административная,
дисциплинарная, материальная) по общему правилу требуют установления вины
нарушителя, на чем и основана конструкция деликтоспособности.
Неделиктоспособные лица не могут быть подвергнуты
мерам юридической ответственности, за причиненный ими вред отвечают иные лица,
а в отношении них самих при необходимости могут быть применены иные меры государственного
принуждения. Очевидно, что при такой модели имеющаяся правовая конструкция правосубъектности не может быть применена к роботам в их
настоящем виде и вряд ли может быть применена без натяжек и к роботам будущего.
Гражданская
ответственность в ряде случаев может применяться без вины, что уже делает ее
более перспективной в плане разработки правовых режимов автономных роботов.
Однако исследователи считают, что безвиновный порядок
привлечения к ответственности не должен использоваться в случаях причинения
вреда роботом - для этого должны быть предусмотрены специальные режимы
юридической ответственности. Как полагает А.И. Сидоренко, «для установления
субъектов ответственности в отношениях «человек - робот» требуется
использование института коллективной ответственности, с использованием в
качестве основания для привлечения к ответственности членов коллектива
презумпции виновности либо объективного вменения» [6].
Современными авторами
выделяется несколько вариантов классификации наделения роботов правосубъектностью:
- Концепция исключительной правосубъектности, согласно которой только биологические человеческие существа могут выступать как субъекты или лица с самостоятельной правосубектностью.
- Концепция минимальной инклюзивности, согласно которой цифровое существо может быть автономным агентом, но не правоспособным агентом или лицом с самостоятельной правосубъектностью.
- Концепция умеренной инклюзивности, согласно которой цифровое существо может быть автономным агентом или правоспособным агентом, но не лицом с самостоятельной правосубъектностью.
- Концепция полной инклюзивности, согласно которой цифровое существо может быть лицом с самостоятельной правосубъектностью, наделенным правами человека и имеющим значимые интересы.
Если отталкиваться от
ценностных оснований современного права, то большинство авторов сходятся во
мнении о том, что фактически уже сегодня робот настолько же достоин
быть правосубъектным, насколько сам человек. Однако с
позиции преемственности права наиболее разумным будет поэтапное внедрение в
правовое регулирование всех названных выше концепций правосубъектности
с учетом уровня технологического развития общества.
Список литературы:
- Распоряжение Правительства РФ от 28 июля 2017 г. N 1632-р "Об утверждении программы "Цифровая экономика Российской Федерации"
- Вайпан В.А. Основы правового регулирования цифровой экономики // Право и экономика. 2017. N 11. С. 5 - 18.
- Карпов В.К. Роботизация и ее место в цифровой экономике // Агропродовольственная политика России. 2017. N 4. С. 32.
- Гаджиев Г.А. Является ли робот-агент лицом? (Поиск правовых форм для регулирования цифровой экономики) // Журнал российского права. - 2018. - № 1 (253). С. 10.
- Юридическая концепция роботизации: монография / отв. ред. Ю.А. Тихомиров, С.Б. Нанба. - М.: Проспект, 2019. С. 74.
- Сидоренко А.И. Решения и ответственность в диалоге «человек - робот» // Юридическая концепция роботизации: монография / отв. ред. Ю.А. Тихомиров, С.Б. Нанба. - М.: Проспект, 2019. С. 53.
Комментарии:
